Щурки: изумруды подземелья

Опубликовано: 01-06-2019

Фотограф и орнитолог из Нижегородской области сумел понаблюдать вблизи за гнездом золотистых щурок.

Эта птица чуть крупнее скворца, но куда заметнее. Первая мысль: такие яркие птицы могут обитать только в тропиках. Ан нет: золотистые щурки достаточно широко распространены на юге европейской части России, куда прилетают из Африки гнездиться.

В южной части своих владений они появляются в конце апреля, на севере — а северная граница ареала проходит примерно по широте Нижнего Новгорода — в середине мая; селятся колониями от нескольких до десятков и даже сотен пар в открытых местах — на лугах, в речных долинах и степных балках. Основной рацион этих птиц составляют крупные насекомые; в погоне за добычей щурка выполняет сложные пируэты, резко изменяя траекторию полета. Брачный период продолжается около двух недель. Самец угощает самку стрекозами, бабочками и пчелами (второе название птицы — пчелоедка), после чего происходит спаривание. Гнезда щурки устраивают в норах, которые пара выкапывает в вертикальных стенках обрывов. Длина такой норы может достигать двух метров.

Гнездовая колония щурок, в которой я проводил наблюдения и фотосъемку, расположилась на берегу Волги. Мой выбор пал на нору, которая начиналась близко к поверхности земли — это помогло мне точно определить, где находится гнездовая камера и сделать подкоп таким образом, чтобы установить фотокамеру сбоку от нее. Определившись с местом, я очень осторожно приступил к раскопкам, убирая грунт буквально по крупицам. Вскоре я увидел само гнездо с кладкой яиц. Меня ждал сюрприз: я знал, что у щурок обычно 5−7, редко 10 яиц, но здесь насчитал аж 12! Яйца лежали прямо на земле, смешанной с хитиновыми шкурками из щурочьих погадок — непереваренных остатков пищи, которую птицы отрыгивают в виде комочков.

Сбоку от гнездовой камеры я обустроил рабочее пространство в виде куба со стороной сантиметров 30, предназначенное для фотокамеры и маленького штатива. Между гнездом и рабочим пространством я установил кусок оргстекла. Теперь нужно было срочно уходить от гнезда, дать птицам привыкнуть к неожиданному «ремонту» их жилища. Раскоп я прикрыл сверху двойным слоем шифера, засыпал землей, уложил дерн и, отойдя на 200 метров, стал наблюдать за норой в бинокль. Через 10−15 минут одна из птиц залетела в нору и осталась там насиживать кладку. Я выдохнул с облегчением и оставил гнездо на пару недель — примерно через это время, по моим подсчетам, у щурок должны были появиться и чуть подрасти птенцы.

Две недели пролетели быстро, и я вернулся к щуркам. Издалека понаблюдал за норой — пара птиц уже вовсю кормила птенцов, регулярно залетая внутрь с добычей. Можно было начинать фотосъемку. Я быстро разобрал сооружение, закрывающее рабочую «шахту». В гнезде ютились 7 птенцов, напоминающих маленьких динозавриков; 5 яиц оказались неоплодотворенными — они так и остались лежать в сторонке.

Кладка золотистой щурки обычно состоит из 5−7 яиц, редко — больше; яйца откладывают на землю, в роли подстилки выступают непереваренные хитиновые остатки насекомых, которые птицы отрыгивают.

Из 12 яиц вылупилось 7 слепых птенцов (глаза у них открываются через 5−6 дней).

Щурки выкармливают потомство насекомыми — стрекозами, бабочками, шмелями; птенец заглатывает пищу целиком.

Молодая птица начинает оперяться — скоро у нее раскроются перьевые зачатки.

Напротив гнезда с невозмутимо сидящими птенцами я установил, притопив ножки в песок для устойчивости, штативчик с цифровой «мыльницей». Откинул поворотный экранчик камеры, чтобы сверху наблюдать за происходящим. Затем лег на землю, накинул сверху тент от палатки и стал ждать.

Через 20 минут на дисплее показалась взрослая птица (из клюва у нее торчали крылья и лапки какого-то насекомого) и медленно приблизилась к птенцам. Она передала корм одному из них и, пятясь назад, выбралась из норы. Я продолжал наблюдать, чтобы дать щуркам привыкнуть к камере, и лишь через некоторое время приступил к съемке. Снимал с фотовспышкой, на которую, к моему удивлению, птицы не реагировали.

Как правило, щурки приносили птенцам бабочек, стрекоз и шмелей. Вот и при мне два раза подряд мамаша скормила птенцам крупных красивых махаонов. Иногда я наблюдал забавную картину: при приближении родителя с кормом птенцы отворачивались. Взрослая щурка, подождав немного, клала добычу перед птенцами и удалялась. Через некоторое время кто-нибудь из птенцов брал корм.

В таком положении, лежа, я провел несколько часов, снимая щурок — те уже стали принимать меня за элемент ландшафта и частенько присаживались мне на голову или на спину. К вечеру тело начало затекать. Стряхнув с камеры песок, я закрыл место съемки — для одного дня вполне достаточно.

Периодически я наведывался к щуркам. Птенцы росли очень быстро, было заметно, что они разновозрастные: старшие уже щеголяли опереньем, а у младших только раскрывались перьевые зачатки (связано это с тем, что щурки начинают насиживание с первого отложенного яйца).

В возрасте около трех недель птенцы стали разбредаться по норе, особо смышленые поджидали родителей у самого входа, чтобы перехватить добычу. В один из дней я увидел двух птенцов, которые сидели на высохшем кусте неподалеку от норы. Их легко отличить от взрослых — не такие яркие, общий тон окраски зеленоватый, центральные рулевые перья не удлинены и цвет глаз темный, а не красный. Пятеро еще оставались в гнездовой норе. Сделав прощальное фото, я оставил колонию до следующего года.

Эти птенцы готовы к вылету из гнезда. Скоро они покинут подземелье. Перед вылетом слетки весят даже немногим больше своих родителей.

Алексей Левашкин — орнитолог, натуралист, член Союза охраны птиц России, специалист по привлечению пернатых в искусственные гнездовья, организатор туров по наблюдению за птицами и фотосъемке в дикой природе. Финалист фотоконкурса «Дикая природа России 2013».